Банковский кризис обычно ассоциируется с замершими кредитами, падением биржевых индексов и паникой среди вкладчиков. Но его последствия на этом не заканчиваются. Новое исследование международной группы ученых, опубликованное в мае 2026 года в American Economic Review, показывает: шок в банковской системе запускает цепную реакцию, которая распространяется по всей сети поставок от заводов до магазинов прилавков. Чтобы понять реальный масштаб такого удара, нужно смотреть не только на банки и компании по отдельности, а на сложную паутину связей между ними.

 

Как связаны банки и производство

Современная экономика — это два переплетённых клубка. Первый — финансовая система: банки выдают кредиты, компании берут деньги в долг. Второй — производственная сеть: один завод поставляет детали другому, тот собирает готовое изделие и отправляет его дистрибьютору. Обычно эти сети изучали по отдельности: экономисты либо смотрели на финансовые потоки, либо на цепочки поставок. Исследователи из IMT School for Advanced Studies Lucca, среди которых экономист Кенан Хуремович, впервые объединили оба подхода в одной модели. Их работа доказывает: взаимодействие финансовых и производственных нитей усиливает эффект любого банковского потрясения в разы.

 

Эффект домино: от кредита до товара

Когда банк ужесточает условия кредитования — повышает ставки, требует больше залога или просто перестаёт выдавать деньги, страдает не только тот, кто брал ссуду напрямую. Удар передаётся дальше по цепочке. Представьте, что поставщик комплектующих потерял доступ к кредитной линии. Он не может купить сырьё — значит, он сорвёт отгрузку своему клиенту. Клиент — сборочному заводу. А тот — розничной сети. Так финансовый сбой превращается в реальный дефицит товаров.

«Мы показываем, что когда во время финансового кризиса занимать у банков становится сложнее и дороже, последствия не ограничиваются непосредственно пострадавшими компаниями — они распространяются по всей цепи поставок. Банковские шоки расходятся и вверх, и вниз по потоку: к покупателям и к поставщикам», — поясняет Кенан Хуремович.

Исследователи специально подчеркивают: эффект идёт не только от прямых контрагентов. Шок от проблем у «дальнего» поставщика (через одного или два посредника) может оказаться таким же сильным, как и от ближайшего. Масштаб распространения оказывается значительно шире, чем предполагали прежние модели.

 

Что говорят цифры: удар по экономике на 50% сильнее

Моделирование показало впечатляющие цифры. Учёные выяснили, что из-за переплетения финансовых и производственных связей реальный удар по валовому внутреннему продукту оказывается почти на 50% сильнее, чем если бы мы учитывали только прямые банковские потери. Причём вклад от шока у далёких поставщиков и клиентов оказался сопоставим с вкладом от непосредственных соседей по цепочке.

• ВВП теряет дополнительно до 50% от того, что дают простые оценки;
• эффект распространяется на 3-4 звена по цепочке;
• потеря доступа к кредиту у одного звена может остановить производство у десятков других.

Эти цифры подтверждают: игнорировать взаимодействие сетей — значит серьёзно недооценивать системный риск.

 

Почему старые модели недооценивают риски

Традиционные макроэкономические модели, как правило, рассматривают банковский сектор и реальный сектор экономики как два отдельных мира. Считалось, что банковский шок влияет на компании только через стоимость денег, а производственные цепочки реагируют лишь на изменение спроса и предложения товаров. Но новое исследование доказывает: эти два мира связаны напрямую. Когда у компании возникают проблемы с финансированием, она не может вовремя оплатить поставки. Поставщик, не получив денег, сам оказывается на грани финансового коллапса. Так банковский кризис «заражает» всю производственную экосистему.

1. Компания теряет доступ к кредиту;
2. она задерживает платежи поставщикам;
3. поставщики не могут выполнить заказы;
4. дальнейшие звенья цепочки остаются без сырья;
5. в итоге снижается выпуск готовой продукции и падает ВВП.

Эта цепочка оставалась за рамками стандартных экономических прогнозов. Хуремович и его коллеги настаивают: политикам и регуляторам пора пересмотреть подход к оценке уязвимости финансовой системы.

 

Что это значит для политики и бизнеса

Практический вывод из исследования довольно прямолинейный: чтобы предотвратить кризисы и смягчать их последствия, нужны не изолированные меры для банков и производства, а единая стратегия. Финансовое регулирование должно учитывать, что банкротство одного заёмщика может потянуть за собой целый кластер бизнесов. А экономическая стабилизация — включать механизмы поддержки не только крупных банков, но и мелких поставщиков, которые оказываются самыми беззащитными звеньями.

«Чтобы полностью понять финансовые кризисы, необходимо учитывать такие механизмы распространения. Игнорирование этих связей ведёт к недооценке истинного экономического ущерба и может привести к недостаточным мерам реагирования. Коротко говоря, для понимания экономических кризисов и разработки эффективной политики нужно мыслить категориями взаимосвязанных сетей, а не изолированных фирм и банков», — резюмирует Кенан Хуремович.

Для бизнеса это сигнал о том, что финансовая устойчивость компании не ограничивается её собственным балансом. Состояние банков-партнёров и платёжеспособность всех участников цепочки поставок напрямую влияют на риск сбоя. Те компании, которые анализируют не только отчётность, но и сетевые риски — связи своих поставщиков с банками, — получают конкурентное преимущество в нестабильные времена.

Подробнее с исследованием можно ознакомиться в статье «Кенана Хуремовича и соавторов» в журнале American Economic Review.